1.6. Подготовка полигона к испытанию РДС-1

    Место для испытательного полигона было выбрано в районе города Семипалатинска Казахской ССР, в безводной степи, с редкими заброшенными и пересохшими колодцами, солеными озерами, частично покрытой невысокими горами.

Площадка, предназначенная для сооружения испытательного комплекса, представляла собой равнину диаметром примерно 20 км, окруженную с юга, запада и севера невысокими горами.

Штаб воинского подразделения, ответственного за подготовку полигона к испытанию, и жилой городок с научной и материальной базой располагались на берегу реки Иртыш, в 60 км к северо-востоку от испытательной площадки и в 120 км от г. Семипалатинска.

Строительство полигона было начато в 1947 году, а к июлю 1949 года было закончено. Всего за два года были выполнены работы колоссального объема, с отличным качеством и на высоком техническом уровне. Все материалы доставлялись на строительные площадки автомобильным транспортом по грунтовым дорогам за 100-200 км. Движение было круглосуточным и зимой, и летом.

Для проведения испытаний атомной бомбы на полигоне были подготовлены:

• опытное поле радиусом 10 км, оборудованное специальными сооружениями для проведения испытания, наблюдения и регистрации физических измерений;
• площадка "H" со зданиями и сооружениями, предназначенными для сборки бомбы перед испытанием, хранения деталей атомной бомбы, аппаратуры и оборудования;
• площадка "Ш", предназначенная для размещения штаба и энергосилового обеспечения опытного поля.

На опытном поле находились многочисленные сооружения с измерительной аппаратурой, военные, гражданские и промышленные объекты для изучения воздействия поражающих факторов ядерного взрыва.

В центре опытного поля находилась металлическая башня высотой 37,5 м для установки РДС-1.

Опытное поле было разделено на 14 испытательных секторов: два фортификационных сектора; сектор гражданских сооружений; физический сектор; военные сектора для размещения образцов военной техники; биологический сектор.

По радиусам в северо-восточном и юго-восточном направлениях, на различных расстояниях от центра были сооружены приборные здания для размещения в них фотохронографической, кино- и осциллографической аппаратуры, регистрирующей процессы ядерного взрыва.

На расстоянии 1000 м от центра было сооружено подземное здание для аппаратуры, регистрирующей световые, нейтронные и гамма-потоки ядерного взрыва.

Оптическая и осциллографическая аппаратура управлялась по кабелям с программного автомата.

Для изучения воздействия ядерного взрыва на опытном поле были построены отрезки тоннелей метро, фрагменты взлетно-посадочных полос аэродромов, размещены образцы самолетов, танков, артиллерийских ракетных установок, корабельных надстроек различных типов. Для перевозки этой военной техники понадобилось 90 железнодорожных вагонов.

Для обеспечения работы физического сектора на полигоне было построено 44 сооружения и кабельная сеть протяженностью 560 км.

1.7. Проведение испытания РДС-1

    Правительственная комиссия по проведению испытания РДС-1 под председательством М.Г.Первухина приступила к работе 27 июля 1949 года. 5 августа комиссией было сделано заключение о полной готовности полигона и предложено в течение 15 дней провести детальную отработку операций по сборке и подрыву изделия. Определилось время испытания - последние числа августа.

Научным руководителем испытания был назначен И.В.Курчатов, от МО подготовкой полигона к испытаниям руководил генерал-майор В.А.Болятко, научное руководство полигоном осуществлял М.А.Садовский.

В период с 10 по 26 августа было проведено 10 репетиций по управлению испытательным полем и аппаратурой подрыва заряда, а также три тренировочных учения с запуском всей аппаратуры и 4 подрыва натурных ВВ с алюминиевым шаром от автоматики подрыва.

Тренировочные учения подтвердили хорошее качество сборки заряда, безотказность системы автоматики подрыва и взрывной линии, готовность всех служб и личного состава к проведению натурного испытания.

После проведения генерального тренировочного опыта система управления была передана К.И.Щелкину, в ведении которого она находилась до ядерного испытания.

21 августа специальным поездом на полигон были доставлены плутониевый заряд и четыре нейтронных запала, один из которых должен был использоваться при подрыве боевого изделия.

Научный руководитель опыта И.В.Курчатов, в соответствии с указанием Л.П.Берии, отдал распоряжение об испытании РДС-1 29 августа в 8 часов утра местного времени.

В ночь на 29 августа 1949 года была проведена окончательная сборка заряда.

Сборку центральной части с установкой деталей из плутония и нейтронного запала проводила группа в составе Н.Л.Духова, Н.А.Терлецкого, Д.А.Фишмана и В.А.Давиденко (установка "НЗ"). При сборке произошел неприятный эпизод (со слов Д.А.Фишмана):

"При переносе детали из плутония сборщик уронил ее на металлический предмет и сделал забоину. Это вызвало шок у сборщиков и контролирующих сборку! Наблюдавший за сборкой заместитель Л.П.Берии генерал А.П.Завенягин строго спросил Ю.Б.Харитона (ответственного за подготовку заряда к взрыву): "Допустим ли этот дефект?". Харитон, внимательно рассмотрев дефект, ответил: "Допустим". "Тогда запишите и распишитесь!" - требовательно заявил А.П.Завенягин.

Такой оборот менял положение. Ведь изделие испытывалось впервые, и могло быть много причин возможного неудачного испытания, и в этом случае единственное зафиксированное отклонение могло послужить причиной серьезных неприятностей. Выход из положения предложил Я.Б.Зельдович. Он заявил, что может теоретически показать несущественность дефекта. Он сел за стол и записал, что, исходя из наихудших предположений, этот дефект может повлиять на мощность заряда, на величину, описываемую следующими формулами.

Он написал пару простых формул, видимо, только что сочиненных, подставил цифровые значения и после подсчета получил величину не более 0,01%. Затем записал, что, поскольку точность измерения мощности составляет проценты, то величина 0,01% не отразится на общей оценке.

Генерала удовлетворила данная справка и сборка была продолжена."

Окончательный монтаж заряда был завершен к 3 часам утра 29 августа под руководством А.Я.Мальского и В.И.Алферова. Члены специального комитета Л.П.Берия, М.Г.Первухин и В.А.Махнев контролировали ход заключительных операций.

В день испытания на командном пункте полигона ("12П"), расположенного в 10 км от центра испытательного поля, собралось большинство высшего руководства испытания: Л.П.Берия, М.Г.Первухин, И.В.Курчатов, Ю.Б.Харитон, К.И.Щелкин, сотрудники КБ-11, участвовавшие в окончательной установке заряда на башне.

К 6 часам утра заряд подняли на испытательную башню, было завершено его снаряжение взрывателями и подключение к подрывной схеме.

Из-за ухудшения погоды со сдвигом раньше на один час (с 7.00 вместо 8.00 по плану) стали проводиться все работы, предусмотренные по утвержденному регламенту.

В 6 часов 35 минут операторы включили питание системы автоматики, а в 6 часов 48 минут был включен автомат испытательного поля.

Ровно в 7 часов утра 29 августа 1949 года вся местность озарилась ослепительным светом, который ознаменовал, что СССР успешно завершил разработку и испытание первой атомной бомбы.

По воспоминаниям участника испытания Д.А.Фишмана, события в помещении КП разворачивались следующим образом:

"В последние секунды перед взрывом были приоткрыты двери, расположенные с обратной стороны здания КП (от центра поля) с тем, чтобы момент взрыва можно было бы наблюдать по всплеску освещения местности. В моменты "ноль" все увидели очень яркое освещение земли и облаков. Яркость превышала солнечную в несколько раз. Было ясно, что взрыв был успешным!

Все выбежали из помещения и взбежали на бруствер, ограждающий КП от прямого воздействия взрыва. Перед ними открылась чарующая по своим масштабам картина образования огромного облака из пыли и дыма, в центре которого полыхало пламя!

Но вот из репродуктора раздались слова Мальского: "Всем немедленно войти в здание КП! Приближается ударная волна" (по расчетам, она к КП должна была подойти через 30 секунд).

Войдя в помещение, Л.П.Берия всех поздравил с успешным испытанием, а И.В.Курчатова и Ю.Б.Харитона расцеловал. Но внутри, видимо, у него оставались еще какие-то сомнения в полноте взрыва, поскольку он не стал сразу звонить и докладывать И.В.Сталину об успешном испытании, а поехал на второй наблюдательный пункт, где находился физик-ядерщик М.Г.Мещеряков, который в 1946 году присутствовал на показательных испытаниях атомных зарядов США на атолле Бикини.

На втором наблюдательном пункте Берия так же тепло поздравил М.Г.Мещерякова, Я.Б.Зельдовича, Н.Л.Духова и других товарищей. После этого он придирчиво расспрашивал Мещерякова о внешнем эффекте американских взрывов. Мещеряков заверил, что наш взрыв по внешней картине превосходит американские.

Получив подтверждение очевидца, Берия поехал на Берег в штаб полигона с тем, чтобы сообщить Сталину об успешном испытании."

Сталин, узнав об успешном испытании, сразу же позвонил Б.Л.Ванникову (который находился дома и из-за болезни не мог присутствовать на испытании) и поздравил его с успешным испытанием.

По воспоминаниям Бориса Львовича, он, в ответ на поздравления, стал говорить, что это заслуга партии и правительства... Тут Сталин его прервал, сказав: "Да бросьте, товарищ Ванников, эти формальности. Вы лучше подумайте, как нам в самое короткое время начать изготовление этих изделий".

Через 20 минут после взрыва к центру поля были направлены два танка, оборудованные свинцовой защитой, для проведения радиационной разведки и осмотра центра поля.

Разведкой было установлено, что все сооружения в центре поля снесены. На месте башни образовалась воронка, почва в центре поля оплавилась и образовалась сплошная корка шлака. Гражданские здания и промышленные сооружения были полностью или частично разрушены. Очевидцам представилась страшная картина великого побоища.

Использованная в опыте аппаратура позволила провести оптические наблюдения и измерения теплового потока, параметров ударной волны, характеристик нейтронного и гамма-излучений, определить уровень радиоактивного загрязнения местности в районе взрыва и вдоль следа облака взрыва, изучить воздействие поражающих факторов ядерного взрыва на биологические объекты.

Энерговыделение первой советской атомной бомбы составило 22 килотонны тротилового эквивалента.